Порногвардия или Литературная Помойка

ВНИМАНИЕ! Материалы данной страницы соответствуют критерию «жесткое порно»! Эти материалы поставлены
мной на узел исключительно в ознакомительных целях, для более полного раскрытия подлинного лица Черкасова!
Их размещение на узле никаким образом не означает моего согласия с ними!

*   *   *

    На этой странице, дорогие читатели, давайте перенесем внимание на побочное, внецерковное творчество Черкасова ("О ПИСАТЕЛЕ В. ЧЕРКАСОВЕ-ГЕОРГИЕВСКОМ. БИБЛИОГРАФИЯ ТИПОГРАФСКИ И ЭЛЕКТРОННО ОПУБЛИКОВАННЫХ КНИГ"). Для начала остановимся на его романе: «Чем не шутит черт».

    Если помните, дорогие читатели, я обещал это сделать еще в первой статье, в самом ее конце. Так вот, выполняю обещание. С сегодняшнего дня я буду помаленьку выкладывать на узел наиболее сочные места из черкасовского романа. Они очень наглядно покажут, какого рода творчеством занимается сей «храброславленный герой» в свободное от церковных дел время.  И не верьте, что он принес покаяние в этом! Раскаянию его (если только это правда) — грош цена, в свете, хотя бы того факта, что он продолжает заниматься тем же самым, в чём каялся — книжечку свою проталкивает на своём узле. К тому же и издана она была в 2000 г. — через пару лет после его "воцерковления". Торговля этими книгами успешно продолжается и сейчас — с той только оговоркой, что он не рекламирует ее на своем узле так рьяно, как свою «православность» и принадлежность к РПЦЗ(В)...

    Для тех, кто сомневается в сказанном — наберите в любой поисковой системе (в моем случае - Nigma) строку "черкасов чем не шутит черт", и Вы сразу получите массу информации о том, где продается эта духовная отрава.

    В одной из моих прошлых публикаций была приведена фраза о. Валерия Рожнова:
"Однако после упрека в мой адрес, что я недооцениваю опасности Ваших интернет-услуг, я решил поинтересоваться конкретнее тем,  что Вы размещаете на Вашем узле рядом с церковными документами. Но так как открыть Ваш узел мне не удалось, то открыл книгу и ужаснулся. Нет я Вас ни в чем не осуждаю. Вы художник и возможно решили, что без описываемой Вами в подробностях  эротической  сцены между архимандритом и монахиней-расстригой портрет Патриархии был бы не достаточно полным. Но принимая во внимание, что Вы до сих пор пускаете в печать даже в французсском переводе эту книгу, я бы советовал Вам не обвинять других в том, что Вы кем-то искушаетесь. Это всеравно, что видеть соринку в чужем глазу, а в своем не замечать бревна. Размещена ли описываемая Вами эротическая сцена на одном узле с  церковными материалами? Я имею ввиду следующую сцену: "Когда Мариша оттуда вышла (из душа), то на ней были одни черные чулки с кружевными резинками, контрастно оттеняющими ее молочные ляжки. Она качнула попой и, приоткрыв рот, потрогала себя за соски грудей. Феоген раздевался цепляясь за крючки своего одеяния... Мариша подошла к аэродрому кровати и оперлась о ложе руками...феоген схватил ее сзади за бедра и стал целовать в ложбину над ягодицами и ниже... ".
    Здесь идет речь о другом произведении нашего писателя, "Опер против святых отцов" (в более позднем переиздании то же произведение называется "Святые деньги") — романе, близком по уровню похабщины к "нешуточному" роману. Так что, эта сторона творчества Черкасова среди знающих его людей известна давно. Как его очень точно назвал в свое время А.Л. Рюмин, поток пьяного сознания.

   Когда вы просмотрите приведенные ниже отрывки из черкасовского романа (если не противно, конечно!), вернитесь на минутку к его творчеству на сайте, в качестве "рупора РПЦЗ и лейб-гвардии Господнего полка". Обратите внимание на одну особенность его сочинений: у него есть некоторая группа самых любимых слов, которые ему, видимо, нравиться использовать в своем "творчестве": «говномет», «калометчик», «провонявший испражнениями», «зловоние», «смердит», «воняет», «наиболее пахучие нечистоты»... Если то и другое по отдельности может и не сказать о нем ничего особенного ("мент, он и в Африке мент"), то взятые вместе, они вызывают бо-о-ольшой вопрос относительно его здоровья. «Думаю, Зигмунд Фрейд просто рыдал бы от счастья при виде пациента с таким фекально-генитальным психозом» (А. Дворкин. Сектоведение, гл.7)

    Но наш православный писатель, разумеется, так не считает. Для него это «духовное ГЕОРГИЕВСКОЕ оружие и память о тростие, которой истязали перед распятием Господа нашего Иисуса Христа. Это психологическая шпага  монархиста, Белого воина и посох паломника. Это перо писателя и муштабель живописца». И, очевидно, именно это имел в виду Пивоваров, когда говорил, что «он очень много сделал и делает для Церкви» :-))). Так и хочется высказать Пивоварову прямо "в лоб": скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты!

    Кроме того, стоит заметить, что торговлю этой порнографией Черкасов осуществляет, очевидно, с ведома и благословения Пивоварова. Трудно предположить, что последний об этом не знает. А то обстоятельство, что Синод не вынес НИКАКОГО определения по поводу Черкасова (тогда как я отсылал этот роман о. Вениамину Жукову в качестве приложения к первой жалобе), дает повод считать, что Синод также одобряет подобную торговлю.
    Пока, для облегчения загрузки, я выставляю только сканированный текст. Но если этого кому-то покажется недостаточно — выставлю факсимильные копии страниц.                                   

*    *    *

Дополнение от 15.01.06

    «На сладкое» выкладываю аналогичную подборку из черкасовского романа «Опер против святых отцов». Или как он назван в более позднем издании, «Святые деньги». Не обращайте внимания на разные названия — это одно и то же произведение! Если хотите удостовериться в этом — наберите название романа в любой поисковой системе, как указано выше.
    К нему в полной мере относится все, сказанное о романе "Чем не шутит черт", описанном выше. Для Черкасова это «духовное ГЕОРГИЕВСКОЕ оружие и память о тростие, которой истязали перед распятием Господа нашего Иисуса Христа. Это психологическая шпага  монархиста, Белого воина и посох паломника. Это перо писателя и муштабель живописца». А для Пивоварова это то, что Черкасов сделал и делает для Церкви. Вот так... :-)

Итак, начнем.

"Чем не шутит черт", страницы 9-10

«Вспомнил я лесную старушку. В расцвете моей молодости это было. Гулял белоствольно по роще у прозрачных озер в солнечный денек и лег для полного удовольствия в глубокую траву на изумрудной лужайке. Задремал с благостью. Потом глаз приоткрыл и вижу старушку: по обличью из знаменитого анекдота. Долго, должно, меня спящего она разглядывала.

Со вздохом, с мудрой грустью на лице, как в том анек­доте, мне эта старушка и говорит свои слова:

— На тебя ж гроб какой большой нужен...

Анекдот такой. Решил один мужик в раскладе типа моего утопиться и пришел на реку. Грязный камень на шею под растрепанной головой привязывает. Как вдруг вылезает из кудрявых кустов поблизости старушенция: очень древняя, от старости позеленела, будто бы мхом обросла.

Говорит она мужику:

— Что же ты задумал, родимый?

—  Топиться буду: жена ушла, дом сгорел, а также враги в тюрьму сажают.

—  О-о, — старушка многозначительно пушистую мордочку перекосила, — счастье тебе, что меня встретил. Я большую таинственную силу имею, все тебе на старое место вернуть помогу.

—   И не посадят? И жена вернется? — вопрошает мужик.

—   То ли еще делывала. Те сами сядут, жена снова полюбит. Все будет! Но выполни сначала ты одну мою маленькую просьбу.

—   Да бабушка! — мужик кричит. — Я на все готов!

—   Тогда соверши со мной, пожалуйста, половое сношение.

Мужик на короткий миг растерялся, а потом отдраил костяную старушку так, что и после оргазма ее мощи долго встряхивало.      Наконец задышала слабыми легкими бабушка ровно. Вспотевший мужик торопит ее действовать.

Она ж, беззубый рот от слюней отерши, его спрашивает:

—   Сколько тебе годов, милый?

—   Четвертый десяток пошел.

—   Э-эх, — старушка удрученно говорит, — за тридцать лет прожил, а все в сказки веришь...»

«Чем не шутит черт», стр. 21

«Центральный парк культуры Москвы.

Цыганка, выпрашивающая у меня деньги:

— Дай рубль, что-то скажу... Дай еще пять рублей —
половину правды скажу... Для полной правды еще чэрво
нэц давай...

Потом произнесла чавела-ромела неожиданно:

— Ты умрешь в 32 года...

Я волчком закрутился в дурдомовском туалете, сооб­ражая:

«Пророчество это мне удалось забыть. И вот 32 года как раз исполнилось мне в минувшем месяце, что и озна­меновалось запоем. Мать честная, курица лесная! После всех этих запросто гуляющих гадов на лапах разве ж не верить магическому пророчеству? Совпало!

Гадалки... То-то я всю свою последующую жизнь их больше не спрашивал и боялся слушать.

Правда, не смог я деться от той подруги. Как позже выяснилось, она без трусов уже за столом сидела.

Гладила она, рассматривала линии на моей ладони и сказала:

— До 70 лет проживешь.

Ни хрена я ей не поверил, потому как потом выпила два стакана шампанского, глаза завела и говорит:

— Ну, если не будешь трахать меня до утра.

На всякий случай, я, правда, мистически дрючил ее до рассвета. Груди у нее: 4 — 5-й номер, полоска кружев на резинке их только поддерживала... Тьфу!»

«Чем не шутит черт» Стр. 26-27

«Да алкоголику не то, чтобы обобрать, а и задушить впору за деньги, особенно чтоб похмелиться. Я уж развелся, когда проживала однажды у меня на хате девица из Киева. Я ее на пляже в Крыму склеил, но трахнуть не успел. Она и прибыла, заодно в командировку.

У меня же запой. Какие-то художественные ребята из Нарвы со мной на дому гудели. Я с ними, когда весе­ло кайф брал, в магазине познакомился. Так погуляли, что в Нарву вернуться им уж не на что. Выпросили на билеты у киевской. Как не дашь — морды у нас безумные.

Потом я начал по утрам с похмелья концы отдавать. Девушке в сумочку тайно лезу: за жалкими остатками-то от ее командировочных. Человек за сотни верст свое половое богатство мне привез, а я?

У киевской то, что ниже ее предельно узкой талии, было сокрушительно великолепно. Когда лежала она на спине, молочно-гуттаперчевые мячи не сплющивались. Точеная мощность бедер излучиной неслась к блюдечкам коленей. Смотреть было обворожительно, а гладить, терзать такое руками, а трахать? Я глубоко сожалею, что Украина отделилась от России.

Да, кое-что различало нас с героем фильма: у меня как у латыша — хер и душа, а Билл был Биллом с Уолл-стрита. Но финиш (Билл тоже в психушке нередко отдыхал) у нас оказался одинаков.»

«Чем не шутит черт», стр. 53-55

«Пил я кофе после обеда и кидал взоры по сторонам. Нашел то, что меня для расслабления могло заинтересовать. Была это блондинка лет двадцати двух. Светил мне 3-й размер ее выпуклой груди под тонким маренговым свитером, линия черноюбочного плотного бедра, видно­го из-за стола с моей стороны.

Я смекал:

«Профессионалка, путана. Движения век, бровей, манера курить выдают, хотя и не в «рабочей одежде». Свитер — на голое тело!.. Сколько я таким денег переплатил не в сексуальный кайф! Часто пьяными приезжают. Если б сам пил, еще бы веселее было. Но для конкретной же работы выписываю. И ведь не по объявлениям в газетах вы­зывал. Другие каналы использовал, вроде солидные. Бизнес по-российски».

Эта в ресторане меня, когда пригляделся, насторожила. Явно была не на работе. Одна сидела, нервно курила, красивое бледное лицо с ненакрашенными губами очень тревожно, хотя шампанское пила. Не пила, а давилась.

Меня озарило:

«Да уж не с нашего ли похмелья!»

Похмелье алкоголика, синдром этот самый, сугубо отличительно. Мучит оно обостреннейшим безотчетным страхом и чувством вины. Гасить — только пить снова нужно. Другого лекарства нет.

Взял я бутылку кока-колы и пересел к девице за стол.

Она вскинула на меня серые с зеленым отливом глаза.

—  Я занята.

—  Ты ж не в рабочем прикиде.

Она опустила взгляд, затеребила в розово наманикюренных ногтях сигарету. Я ладонью накрыл ей вздрагивающие пальцы другой руки.

— Плохо? Шампанское не берет?

Она мышкой убрала руку на колени.

— Да, не приживается. Боюсь, вырвет.
Я налил ей полный фужер.

—  Это только кажется. Пей под моим добрым словом! Сразу и до дна.

—  А ты кто? — взмахнула она ресницами.

—  Кондрат, доктор наук.

—  А я Лиза.

— Ты — Мона Лиза. Пей, сейчас поможет.
Она выпила залпом, закинув высокую шею.

— Ну, вот, — сказал я, пододвигая ей шоколадку, — оно сейчас пошипит и успокоишься.

Мы помолчали.

Я налил ей еще фужер.

— Снова весь пей.

Она выпила, детски перебирая губами. Я отпил кока-колы, спросил:

— Ну, что, Лиз, поживем еще на свете?

Глаза ее заблестели, Лиза расширила их и дунула на меня дымом.

    — А ты доктор каких наук?

— Алкогольных.

—    Долго учился? — белозубо засмеялась она.
Я откашлялся.

— Учился всю жизнь. А материалы для диссертации обычно в сумасшедшем доме набирал и раз в отделении для самоубийц Института имени Склифосовского.

Она расхохоталась, поправила челку своих коротких, модно подстриженных волос.

— И хорошие бабки имеешь?

Я кивнул на свое белое «вольво» за окном:

— Да вон мой транспорт. Белый — самый популярный в алкогольных науках цвет, безумно белый.

Лиза вдруг завернула до подбородка свой свитер. Молочного налива шары ее грудей с розами тугих сосков меня ослепили!

Полресторана на нас обернулось.

Лиза свитер опустила, затянулась сигареткой.

— Белее, товарищ доктор, редко встречаются. Забираешь меня на лечение?

Вздохнул я:

«О-о, профессионалки!»

Я посмотрел в ее радужно-серые, уже лихие глаза, думая:

«Да, красивых всегда стараются споить, потом легко покупать. С какими красотками я валялся в запоях на хатах, на грязных, заплеванных простынях!»

Отвел я взгляд.

—  Какая у тебя цена?

—  У меня смена в ночь. Сейчас свободна... Я с тобой без денег потрахаюсь.

Я снова на нее посмотрел.

— За что ж такое уважение?

Лиза прикрыла свои длинные ресницы.

— Да так.

Я вспомнил, как грабанули моего приятеля на большие деньги у отеля «Космос» поздно ночью. Он ловил такси, подошло несколько гавриков, в спину уперли ствол, вывернули карманы. Приятель вернулся в фойе гостиницы, сильно расстроен. Незнакомая проститутка расспросила его и вытащила из своей сумочки ему денег на дорогу.

На сердце у меня стало тепло:

«Русские бляди, всегда была и осталась в вас живая душа!»

— Будет тебе, Лиз, лечение, — сказал я. — Едем.»

Там, на этой странице в интернете  http://pivovarovshina.narod.ru/  есть ещё цитаты из писанины Черкасова-Георгиевского, но мне хватило вполне